Московское время 14:36 13 Сентября 2026 года
О рисках утечки кадров на заграничных АЭС и о барьерах, которые мешают этому процессу, рассказал заместитель директора Института ядерной физики и технологий НИЯУ МИФИ, профессор Георгий Тихомиров.
Проекты «Росатома» в Египте, Бангладеш и Турции – это не просто масштабные стройки. Возводя АЭС «Эль-Дабаа», «Руппур» и «Аккую», Россия закладывает фундамент для долгосрочного геополитического влияния. При этом стратегическое значение имеет не только энергетическая инфраструктура, но и масштабные образовательные инициативы – подготовка тысяч местных специалистов. Зачастую этот критически важный процесс остается в тени гигантских строительных площадок.
Москва активно вкладывается в обучение иностранных инженеров и растит национальную элиту ядерщиков. Но нет ли риска, что эту интеллектуальную верхушку затем переманит к себе Запад?
Создание учебных программ в странах-партнерах только на первый взгляд выглядит как щедрый гуманитарный жест. В действительности в основе этой стратегии лежит жесткий прагматизм, опирающийся на ряд ключевых факторов. Один из их – технологическая привязка: современная АЭС строится с расчетом на эксплуатацию в течение 60-80 лет. Персонал умеет работать исключительно на отечественных реакторах типа ВВЭР. В итоге энергетическая безопасность целой страны оказывается привязанной к Москве почти на столетие. Другим фактором выступает мягкая сила. Так, выпускники профильных программ – это будущая интеллектуальная, техническая и управленческая элита своих государств. Лояльность к российским технологиям и стандартам мышления закладывается у них со студенческой скамьи. Наконец, важна экономика контракта: Россия не несет убытков. Стоимость создания учебной инфраструктуры и оплата работы преподавателей изначально закладываются в общую смету коммерческого проекта.
Проблема потери квалифицированных специалистов остро стоит во многих высокотехнологичных сферах. Опасения, что обученных за российский счет египтян или турок переманят американские или французские корпорации, кажутся обоснованными. Тем более что на Западе на фоне старения кадров наблюдается жесткий дефицит инженеров–ядерщиков.
Однако свободной «перекупке» мозгов мешает комплекс непреодолимых барьеров. «Росатом» и правительства стран–партнеров жестко защищают свои инвестиции. Квалифицированные специалисты связаны контрактами, обязывающими их отработать на родной АЭС внушительный срок – в среднем от 10 до 15 лет. Расторгнуть такой договор в одностороннем порядке практически невозможно из–за колоссальных штрафов. Более того, ядерные стандарты России и Запада принципиально отличаются. Специалист, досконально знающий российский реактор, не сможет без долгой переподготовки сесть за пульт управления американским или французским объектом.
Заместитель директора Института ядерной физики и технологий НИЯУ МИФИ, профессор Георгий Тихомиров вносит важную ясность в то, как устроена эта система:
Он также призвал не забывать и о языковом барьере: обучение в упомянутых центрах, как правило, проходит на русском языке.
Риски «утечки» для каждого региона индивидуальны – геополитический ландшафт вносит свои коррективы. Так, для Бангладеш риск минимален. Для местной молодежи работа на АЭС «Руппур» – это редкий социальный лифт и гарантия высочайшего статуса внутри страны. Уезжать отсюда просто нет смысла. Египет тоже отличает высокая стабильность: кадры защищены жестким государственным контролем над стратегической атомной отраслью. Однако Турция находится в зоне риска. АЭС «Аккую» выглядит наиболее уязвимой точкой. Страна является членом НАТО, ментально и географически она ближе к Европе, а турецкие специалисты исторически более мобильны на международном рынке труда.
В целом строительство атомных центров за рубежом можно рассматривать как долгосрочный ядерный якорь. Россия не просто экспортирует электростанции, она масштабирует свою технологическую экосистему. Запад же не сможет массово перекупить этих специалистов – этот риск минимизирован самой природой, закрытостью и жестким внутренним регулированием атомной отрасли.
