Андрей Голиней заявил, что России нужно воссоздать индустрию редких металлов

– О будущем можно говорить, только понимая прошлое. Сегодня перед нами стоит примерно та же задача, что и 60–70 лет назад: нужны редкие и редкоземельные металлы, технологии их извлечения, особо чистые элементы, сплавы, соли. В некотором смысле мы вернулись к исходной точке.

Нам предстоит воссоздать то, что уже существовало, но на новом технологическом уровне. Теперь у нас есть цифровые двойники, искусственный интеллект, новые материалы, автоматизация процессов и накопленный опыт в области безопасности. При этом требования к изделиям стали выше.

По сути, задача осталась прежней. Востребована будет вся цепочка: от руды и минерала, разделения и экстракции до особо чистых элементов, соединений, сплавов и солей.

– Если говорить только о внутреннем рынке, решить такую задачу трудно. Китай не сдаст свои позиции просто так. Поэтому нужно смотреть шире – в том числе на страны Глобального Юга: Индию, Малайзию, Индонезию, Вьетнам и другие государства. У ряда из них есть значительная ресурсная база, им нужны технологии, а вместе они представляют собой большой рынок.

Если одновременно развивать национальный и внешний рынки, независимость от поставок многих материалов можно восстановить быстрее. Но это не вопрос одного-двух лет. Для создания полного комплекса редкоземельной индустрии Советскому Союзу потребовались десятилетия и колоссальные ресурсы.

Мы уже однажды решали эту задачу, поэтому теперь можем двигаться быстрее. Однако нужны серьёзные вложения. Дело не только в технологиях: для каждого месторождения требуется инфраструктура, необходимо понять, как добывать и перерабатывать сырьё.

Если с самого начала ставить технологические, производственные и деловые задачи в международном масштабе, двигаться будет проще. Если же пытаться решить их исключительно в рамках российского рынка, это окажется экономически сложнее и займёт больше времени.

– Давайте посмотрим на практический пример – постоянные магниты на основе неодима, железа и бора. Сегодня несколько российских предприятий выпускают их небольшими сериями. Но как экономика и промышленность мы в основном потребляем иностранные, прежде всего китайские, магниты. Причём часто они поступают к нам не отдельно, а в составе готовых изделий.

Планы создания внутренней производственной цепочки объявлены, и я уверен, что они будут реализованы. Но работа предстоит большая. Например, для электромобиля нужны магниты. Я рад появлению российских электромобилей, но важно, чтобы и магниты в них были нашими. Тогда можно будет говорить о работающей цепочке: отечественный материал превращается в компонент, а затем – в изделие, которое покупают.

При этом конкуренция на рынке бывает не вполне рациональной: применяются демпинг, ограничения, протекционистские меры. Цены на редкоземельные металлы могут за короткое время меняться в десятки раз. Поэтому нужно не только создавать производства внутри страны, но и учиться работать на глобальном рынке, продвигаясь к выпуску продукции более высоких переделов.

Сейчас мы находимся в начале этого пути. Чтобы материалы действительно потреблялись в больших объёмах, нужны производства автомобилей, самолётов и другой сложной техники. Спрос со стороны таких отраслей потянет за собой всю остальную цепочку.

Частный бизнес пока смотрит на многие проекты очень осторожно. У некоторых металлов, например никеля и кобальта, высокий экспортный потенциал, и там ситуация иная. Но в случае с иттрием и рядом других материалов объёмы скромнее. Частный сектор не всегда видит в них достаточно крупный рынок.

Поэтому здесь необходима и роль государства. Надо отдать должное: сегодня этому направлению уделяется серьёзное внимание, хотя встроить новые производства в полноценные цепочки непросто.

– «Гиредмет» освоил достаточно широкую номенклатуру чистых элементов. Но сами по себе они представляют не самый большой интерес – востребованы и их соединения. Мы можем выпускать около 150 наименований такой продукции.

До 2022 года мы активно поставляли её за рубеж. Сейчас экспортная деятельность сократилась: санкционные ограничения создают трудности для партнёров, усложнились логистика и работа с сертификатами происхождения. При этом желающие покупать нашу продукцию есть. Качество остаётся важным аргументом.

Мы видим возможности на рынках, которые продолжают расти. За последние десятилетия мировой объём редкоземельных металлов, о котором мы говорим, по моей оценке, увеличился примерно вдвое. Значительную часть этого роста обеспечил Китай – в том числе благодаря развитию электромобилей, электроники и фотоники. Россия в тот период практически не участвовала в расширении рынка.

Теперь начинается новый этап: в него хотят войти другие страны и крупные компании. Для нас особый интерес представляет Азия, прежде всего Индия. У нас уже есть два подписанных контракта, мы участвуем в тендерах. Работать на этом рынке непросто: возникают вопросы передачи лицензий и патентов, движения денег, участия местных компаний. Мы ищем способы решать эти задачи, потому что потенциал очень велик.

– Большую. В Москве мы провели международный конгресс РЕДМЕТ-2026 (наследник научных Сажинских чтений), участие в котором приняли свыше 800 делегатов из 20 стран мира. Самая большая делегация была из Индии – более 200 человек.

Мы предложили индийским коллегам продолжить этот формат в Мумбаи в 2027 году. Такие встречи позволяют познакомить партнёров не только с «Гиредметом», но и с другими российскими предприятиями, институтами и разработками. Это основа для более широкого диалога – в том числе с представителями других стран Азии и арабского мира.

Контракты у нас есть, но я не считаю их заключение единственной целью. Важно создать устойчивую площадку для общения. На этом рынке схема «купил – продал» не сработает: нужны доверие, обмен информацией, подготовка специалистов. Если такая основа появится, вслед за ней будут приходить и новые контракты.

Я вижу большие перспективы в Азии. Работа там укрепит нас и поможет легче решать задачи внутри страны: чем больше у нас практического опыта, тем сильнее мы становимся.

– У «Гиредмета» действительно глубокие связи с Узбекистаном. Например, институт участвовал в строительстве крупного вольфрамового завода. Когда я приезжал туда в прошлом году, мне показали в библиотеке полное собрание работ «Гиредмета» тех лет. Эти книги до сих пор стоят на полках, ими пользуются.

Сегодня мы ведём в Узбекистане несколько контрактов и открыты к дальнейшему сотрудничеству. Мы видим его потенциал, но понимаем и то, что работаем в конкурентной среде. Там представлены корейские и китайские компании, которые тоже заинтересованы в доступе к ресурсам.

Объём наших контактов растёт. У Росатома есть возможности для взаимодействия с Узбекистаном по энергетической программе. Но сегодня работать сложнее, чем тогда, когда мы были частью одной страны: приходится участвовать в тендерах и проходить процедуры, которые не всегда нам понятны.

При этом перспективен не только Узбекистан. У стран Центральной Азии – Таджикистана, Киргизии, Казахстана – значительная ресурсная база, которая пока используется далеко не полностью. Конечно, сами государства решают, с какой скоростью её развивать. Мы следим за проектами, поддерживаем контакты, приглашаем коллег к научному и технологическому диалогу, обмениваемся информацией. Я верю в это сотрудничество: оно полезно обеим сторонам.